← начало рассказаскачать pdf 
За чертой спидометра

В коридоре Шардаков и Рюмин легко нагнали человека в кожаной куртке. Фуражки свои они оставили в машине и сейчас в черных прорезиненных плащах, без погон мало чем отличались от других посетителей комитета.
Вольский постучал о планку обитой дерматином двери и быстро переступил порог кабинета. Шардаков и Рюмин вошли следом за ним. Майор успел заметить на двери табличку: «Начальник отдела теплотехники».
Сидевший за столом пожилой, видимо очень уставший, человек поднял голову. «Вот она, кабинетная жизнь»,— с сочувствием подумал Шардаков, взглянув на нездоровое, землистое лицо начальника отдела.
— Прошу, — начальник жестом пригласил Вольского сесть у стопа, а Шардакову и Рюмину показал на стулья, рядком выстроенные вдоль стены.
— Товарищ Клименко? — спросил Вольский. Начальник кивнул.
Вольский достал из кармана куртки несколько сложенных листов бумаги, развернул их и положил на стол. Клименко взял первый лист.

— «Заявление», — вслух прочел он с едва уловимым певучим украинским акцентом. — Заявление от Вольского Александра Игнатьевича, старшего научного сотрудника Энергетического института. Прошу выдать мне авторское свидетельство на изобретение под названием «Поршневой четырехтактный двигатель внутреннего сгорания».
Клименко бегло перелистал страницы и сказал: — Я не совсем понимаю… Поршневые четырехтактные двигатели уже давно известны…
— Не такие, — возразил Вольский. — Вы прочтите.
— Безусловно прочту, — кивнул Клименко, — но там расчеты, а сейчас я хотел бы знать сущность, принцип. Объясните вкратце.
Вольский вздохнул. Лицо его, удивительно молодое для густой шапки седых волос, нахмурилось, стало старше.
— Не знаю даже, как начать, — нерешительно сказал он.— Вы, наверное, помните историю парового двигателя… Первоначально котел, цилиндр и конденсатор были объединены в одно целое. Потом Ньюкомен отделил паровой котел. Но цилиндр по-прежнему оставался одновременно и конденсатором. В цилиндр впускали пар, поршень шел наверх. Потом впрыскивали воду, пар конденсировался, поршень опускался вниз. Стенки цилиндра то нагревались паром, то охлаждались водой. Тепло расходовалось напрасно, коэффициент полезного действия двигателя был ничтожен.
Теперь Вольский говорил охотнее, он постепенно увлекся, и голос его зазвучал увереннее.
— Уатт ввел отдельный конденсатор, — продолжал он. — В двигателе Уатта цилиндр все время оставался горячим, а конденсатор холодным. Как видите, история паровой машины — это история постепенного разделения ее частей.
— Это известно каждому специалисту по паровым двигателям, — сухо сказал Клименко, по-видимому недовольный лекторским тоном посетителя.
— Но отнюдь не каждому специалисту по двигателям внутреннего сгорания, — отпарировал Вольский, — известно, что в двигателях внутреннего сгорания цилиндр до сих пор выполняет две функции. Из четырех тактов — впуска, сжатия, рабочего хода и выхлопа — два первых только компрессорные.
— Не понимаю, — сказал Клименко. — Это подготовительные такты, которые…
— Которые, — подхватил Вольский, — не должны проводиться в рабочем цилиндре. Давайте разберемся по порядку. В течение двух первых тактов поршень засасывает и сжимает горючую смесь, поглощая энергию. Это компрессорная работа.

Клименко нетерпеливо кивнул.
— Компрессор работает тем лучше, — продолжал Вольский, — чем ниже температура его стенок и всасываемого воздуха. А рабочий ход требует высокой температуры газов и, следовательно, связан с высокой температурой стенок. Вот и получается, что в течение двух первых тактов цилиндр охлаждается, а в двух других — нагревается. Практически, поскольку цилиндр один и тот же, это означает, что все делается наоборот, компрессорные такты проходят при излишне высокой температуре, а рабочие такты — при температуре меньшей, чем нужно.
— Что же вы предлагаете? — спросил начальник отдела.
— Разделить, — резко взмахнул рукой Вольский. — Подумайте, для компрессорных тактов нужна низкая температура, для «двигательных» тактов — высокая. Из четырех тактов наибольшее давление стенки цилиндра испытывают при рабочем ходе — до пятидесяти атмосфер. Для компрессорных ходов, когда давление в семь-восемь раз ниже, не нужно таких прочных стенок цилиндра.
Клименко теперь слушал внимательно, морщины на его лице как-то разгладились, в глазах появился огонек.

— Я предлагаю компрессорные такты, — продолжал Вольский, — проводить в отдельных цилиндрах. Скажем, если двигатель имеет четыре цилиндра, два должны быть рабочими, а два компрессорными, со сравнительно тонкими стенками, с менее массивными движущимися частями. А работать цилиндры должны попарно: один компрессорный и один рабочий. В компрессорный цилиндр всасывается горючая смесь — это первый такт.
— Который пока ничем новым не отличается, — заметил Клименко.
— Отличается, — возразил Вольский. — В обычных двигателях поршень не доходит до крышки цилиндра, остается пространство, которое называется камерой сгорания. В моем двигателе поршни практически доходят до самого верха, до крышки цилиндра. А это значит, что после выхлопа в цилиндре нет остаточных газов — им негде оставаться. Поэтому при впуске в компрессорный цилиндр засасывается процентов не десять больше свежей смеси. Кроме того, стенки цилиндра почти не нагреты, смесь не расширяется, а это позволяет еще процентов на двадцать увеличить запас смеси.

— Дальше, дальше, — нетерпеливо сказал Клименко.
— Второй такт — сжатие. Смесь сжимается, как обычно, атмосфер до восьми-десяти. В этот момент открывается выпускной клапан, и поршень, продолжая двигаться вверх , выталкивает сжатую смесь в патрубок, по которому она переходит в рабочий цилиндр. В рабочем цилиндре в это время открывается впускной клапан, поршень идет вниз , и сжатая смесь заполняет камеру сгорания… Ну, затем следует рабочий ход и выхлоп. С той только разницей, что при выхлопе поршень опять-таки доходит до крышки цилиндре и полностью удаляет отработанные газы. Вот и все.
— Значит, по существу, вы сохраняете четырехтактный цикл? — спросил Клименко.
— Да. Но я его разделяю. Два такта провожу в одном цилиндре, два — в другом. Цилиндров требуется в два раза больше, но зато в рабочих цилиндрах один рабочий ход приходится уже не на два оборота вала, а на один.
— Так на так, выходит?
— Нет. Двигатель конструктивно упрощается и облегчается. Ведь компрессорная часть будет значительно легче. А главное — увеличится мощность и число оборотов двигателя. За счет отсутствия остаточных газов, за счет лучшего наполнения свежей смесью и более благоприятных условий для сгорания мощность можно поднять раза в полтора.

Начальник отдела недоверчиво взглянул на Вольского. «Изобретатели склонны преувеличивать», — говорил его красноречивый взгляд.
— Не верите? — рассмеялся Вольский. — Я это уже сделал на своей «Победе». Третью неделю удивляю милицию.

Он начал рассказывать историю с автоинспекторами. Клименко улыбался, одобрительно кивал, но в заключение сказал:
— И все-таки хорошо бы проверить. Я хочу сказать, официально проверить. Раз уже есть опытный образец…
В течение всего разговора Шардаков и Рюмин молча сидели у стены. Для Клименко н Вольского совершенно неожиданно прозвучал суховатый голос полковника:
— Официальные испытания уже проведены. Начальник отдела и Вольский удивленно смотрели на Шардакова. Полковник взял у Рюмина папку, вынул оттуда акты автоинспекции и положил на стол.
— Здесь шесть актов. Седьмой составим завтра. Вольский увидел под расстегнутым плащом Рюмина синий китель.
— Вы… вы из милиции? Шардаков кивнул.
— А что же, — усмехнулся Клименко, — акты первый сорт. Чтобы без споров выдать авторское свидетельство, этого достаточно. Вы их нам оставите?
— видите ли, товарищ Клименко, — сказал полковник,— на этих актах не хватает маленькой детали — подписи товарища Вольского. Он утверждает, что эти акты не соответствуют действительности. Утверждает это письменно и неоднократно.
Шардаков положил на стол объяснительные записки Вольского.

— «Если бы автоинспектор сообщил Вам, — вслух читал Клименко, — что троллейбус летал по воздуху над левой стороной улицы, разве Вы оштрафовали бы водителя…»
Вольский, густо покраснев, слушал, как Клименко дочитывает объяснительную записку.
— Что же получается? — расхохотался начальник отдела. — Милиция, можно сказать, официально удостоверяет, Что вы сделали изобретение, а вы не соглашаетесь… Подписывайте акты, товарищ Вольский, подписывайте. Плата за страх, что ваша изобретение не признают.
— А признание повлечет штраф по поводу сверхбыстрой езды! — Вольский достал автоматическую ручку. — Ну что же…
— Завтра вы получите копии актов, — сказал Шардаков. …У подъезда Вольский остановился, протянул руку Шардакову.
— Очень приятно было познакомиться.
— Приятное знакомство надо бы продолжить, — ответил полковник. — Заходите к нам завтра.
— Чувствую, придется платить штраф.
— Посмотрим…

Усаживаясь в «ЗИМ», Шардаков и Рюмин видели, как голубая «Победа», легко рванувшись с места, исчезла в потоке машин.
— Да-а, — завистливо протянул Рюмин, включая вторую скорость, — здорово идет.
Шардаков оглянулся: сзади, почти вплотную к «ЗИМу», шел троллейбус.
— Дай ему дорогу, спешит, — сказал полковник, — летать-то он пока еще не может.

Г. Альтшуллер Р. Шапиро. Рис. Р. Авотина.
← начало рассказаскачать pdf 




Случайное фото:
Средняя цена «Победы» сегодня
354 000 руб.
(количество предложений: 11)
gaz20.spb.ru — победитель конкурса «Золотой сайт»